Скрип пера монаха, склонившегося над книгой, успокаивал. Тусклый свет масляной лампы бликами метался по потолку. Из окна кельи доносилось песнопение. Месса трогала нотки души, напоминая, что я всё ещё человек. Ребенок мироздания где-то в глубине моего естества жаждал чуда. Но тот, кем я стал, саркастически улыбался мечтам.
Занесло меня в монастырь случайно. Коллеги предупреждали, что квантовая механика находится на другом полюсе от логики и физики макромира. Но чтобы настолько далеко! Пока ты не выходишь за грань теории, всё кажется сказкой. Но уже первые шаги практики размазали меня в континууме, как жидкое масло по кипятку. После первого же прыжка я понял, что не вернусь. Притом не потому, что не стало места, куда возвращаться, а потому, что не стало меня.
Находясь в суперпозиции перед триллионом вариантов выбора, каждый миг своей жизни человек сохраняет свою целостность. Во всяком случае, ему так кажется. Но я же не ленивый. Я выбрал квантовый переход и, собственно, перестал быть чем-то постоянным. Шагнув в капсулу первым из человечества, изменив симметрию бозонов и фермионов, я обрел возможность быть где угодно, когда угодно и... потерял тело, оставив сознание, так сказать, в неглиже — без оболочки.
В первый же миг ужас происходящего вышвырнул меня из скорлупы бытия. Состояние перемещения не было похоже на полет. Я просто был везде и одновременно, хотя мог бы поклясться, что сидел дома на диване. Что бы ни попадалось мне на глаза, оно тут же замирало. Капли дождя, полет птиц... Порой мне казалось, что я видел свет. Да, именно сам свет, как он перемещается. После чего я «разрешал» миру продолжать двигаться, и вокруг всё оживало.
Стабилизировать происходящее удавалось не всегда и далеко не сразу. Я вовсе не управлял временем и пространством. Я всего лишь наблюдал за ними. И стоило мне перестать это делать, как вселенная вокруг или застывала, или менялась настолько неузнаваемо, что моё сознание не находило способов описать изменения. Единственным способом стабилизировать мир было неустанное наблюдение и оценка происходящего. Не скажу, что меня это утомляло, но тревожило. Казалось, окружающая реальность играла со мной в игру под названием «гляделки». Тут главное — кто первым моргнет.
Я вдруг осознал, что стабильность нашего измерения, созданного чьим-то безграничным гением, — скорее шутка, нежели незыблемая догма физики. Точные настройки вселенной действовали безукоризненно и не давали распасться бесконечной многомерности, которую мы называем нашим домом. Судя по ощущениям, мы не видели ничего и никогда, веря в твердость материи, сравнимую с твердостью наших заблуждений. К моему удивлению, я такой оказался не один. Жизнь на субатомном уровне бурлила. Потоки информации наполняли сознание откровениями и понятиями, переворачивающими фундаменты бытия с ног на голову. Очень сложно давалась многомерность. Суперпозиция материального тела и спрятанного в нем сознания перешла в суперпозицию сознания квантового. Только скепсис ученого помог не сойти с ума. Хотя привычка всё систематизировать и приводить к одному знаменателю сильно мешала. Иной способ восприятия и мышления был просто необходим, притом незамедлительно.
Первая попытка стабилизироваться была настолько человеческой, что вызвала смех у меня самого. Да, я мгновенно «восстановил» тело из окружающей материи. Стою посреди ледяной пустыни чужой планеты с атмосферой из полужидкого метана и понимаю... ни черта это не органика. Как появился там и зачем мне такое тело — являлось самыми легкими вопросами. Это потом я понял, что под водой лучше вырастить жабры, а в архейский период вообще не стоит на Земле появляться. Жарковато, и кометы повсюду на голову сыплются...
Но вернемся к монаху. Не знаю, сколько времени заняла адаптация к квантовому уровню, хотя, если в процентах, то мои навыки явно тянут на ноль. Материализация в избранной точке видимой вселенной, в ином теле или без такового, в любом агрегатном состоянии и временном промежутке — это легкий бонус к возможностям, которые дает тебе многомерность субатомного уровня. Главная проблема – куда идти!?
И тут я моргнул! Чем, спрашивается? Скачок произошел, когда я попытался наблюдать связанные частицы в двух разных галактиках. Да, действительно, при наблюдении одной вторая тоже изменяется, несмотря на расстояние. Эх, коллегам бы рассказать, да скучно стало общаться с людьми. И тут я перенес внимание с одной частицы на другую. Сработало мое человеческое восприятие пространства. Грубо говоря, я оторвал внимание от одного объекта и «перешел» к другому. «Моргнул».
Результат — келья монаха, я сижу в теле человека и пялюсь на сгорбившегося труженика святого писания. Видимо, я уже что-то говорил моему новому знакомому, потому что он судорожно записывал мои слова. Эффект заторможенности вызван тем, что переход из одного уровня колебания на другой не всегда происходит мгновенно.
— Моргнул... – повторил за мной монах. — А что такое квантовый скачок?
— Где я? – лупанул я в ответ.
— В моей келье, – удивился не на шутку монах. — Вам плохо? Я зашел, когда вы уже сидели на моей кровати и рассказывали. Очень занимательная история, но слов непонятных много. За настоятелем уже послали.
— Простите, наверное, выпил вчера лишнего, — пытался я сохранить свое лицо. — А вы?
— Фома Аквинский, теолог-митраист. Слава Митре, вы в порядке. У меня вопрос. В мире, где вы пребываете, ангелы есть?
— Можно и так сказать. Смотря, что называть ангелами. Многомерные сущности без материальной оболочки, поддерживающие настройки континуума... – тут я увидел полное непонимание в глазах собеседника. — Да, есть.
— Слава Митре и Ахурамазде!
— Простите, Фома, это же Земля?
— Разумеется, брат мой! Всё же вы внушаете тревогу моему сердцу. Вам надо отдохнуть.
— А год какой?
— От рождества Спасителя или сотворения Мира?
— Ясно, не важно. Скажите, а чем в монастыре занимаются? – задал я совершенно праздный вопрос, понимая, что меня в очередной раз забросило в альтернативу.
— Единственно главным – наблюдением, — улыбнулся снисходительно монах. — Ибо мироздание стабильно лишь тогда, когда его видишь. Материя ленива, брат мой. Стоит отвести взгляд, и твердь стремится развоплотиться в первородный Хаос, дабы сберечь силы Творца. Это закон экономии сущего. Поэтому в каждом уголке сотворенного мира такие, как мы, наблюдаем денно и нощно за видимой вселенной, а за невидимым пределом это делают иные братья. Только так мы можем спасти мир от распада.
Я онемел и уставился на служителя церкви.
— Откуда вы это знаете? – выдавил я из себя. — И кто расставляет такие форпосты наблюдения в галактиках?
— Тот, кто наблюдает за наблюдающими, — опять улыбнулся монах. — Настоятель сейчас будет. Вы не первый блуждающий у нас, мы укажем вам путь.
Меня бросило в холодный пот. Я не мог вырваться из тела. Оковы материи сковали сознание и волю.
— Поспите, — монах задул лампу, и тьма накрыла келью.
За окном раздавалось песнопение...
Chernyshev Vadim Pavlovich Cycle "Bedtime Stories" Copyright © 2025. All rights reserved